ТО, ЧЕГО ВЫ ТОЧНО НЕ ЗНАЛИ ПРО РИКА ОУЭНСА. ТОП ФАКТОВ.

Когда думаешь о Рике Оуэнсе, перед глазами возникает черная кожа, асимметрия, мрачные шоу и тени. Но за этим образом скрывается гораздо более необычный и неожиданный человек: художник, экспериментатор и перформер, который ломает границы между телом, одеждой и пространством.

Мы собрали то, чего вы точно не знали о «темном архитекторе моды». 

НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

Рик родился как Ричард Сатурнино Оуэнс в Калифорнии в 1961 году. Мать — мексиканка-католичка, отец — военный. Сочетание строгой дисциплины, религиозного воспитания и южно-калифорнийской жары стало основой его визуальной философии: каждый силуэт, каждый показ несёт в себе оттенок ритуала и аскетизма.

ДЕТСТВО БЕЗ ТЕЛЕВИЗОРА

Телевизор в доме появился только когда Рику было почти 16 лет. Вместо мультфильмов и сериалов он читал классическую литературу, наблюдал за архитектурой родного города и пропитывался религиозными ритуалами. Эти контрасты — порядок дома и внутренний бунт — позже сформировали его любовь к драматическим, театральным формам.

ПАРЕНЬ ИЗ АПТЕКИ

Он начинал как «парень из аптеки» — и это не выдумка. После школы Оуэнс действительно подрабатывал доставщиком в аптеке — одной из тех историй, которые он упоминает в интервью: однажды рецепт с «диетическими таблетками» долго не забрали, и это эпизод из его юношеских метаний, который он пересказывает с тёмным юмором. Маленький фрагмент повседневной биографии, который редко попадает в глянцевые биографии.

ONLYFANS КАК АРТ-ПЕРФОМАНС

В 2025 году Рик завёл аккаунт на OnlyFans и публикует фотографии... своих ног. Часть доходов идёт на поддержку трансгендерной молодёжи и беженцев. Для Оуэнса это не провокация, а продолжение философии: эксперимент с телом, идентичностью и интимностью в цифровом пространстве, который превращает личное в художественный перформанс. А еще Рик признавался, что так он "исследует тело после 50-ти лет". 

МЕБЕЛЬ КАК ТЕЛО

Рик давно вышел за пределы одежды. Его мебель — это чистое искусство, арт-объекты, которые не продаются. Трёхтонная кровать из мрамора и бронзы, которая выглядит как монумент, и стулья, отлитые в форме его собственного тела, превращают пространство в художественный эксперимент. Сидишь на таком стуле — и чувствуешь себя внутри перформанса, частью его философии. Каждая деталь мебели — это исследование границ тела, формы и функции, где практичность подчинена концепции, а объект существует сам по себе как арт.

СПОРТ - ЕГО НАРКОТИК

Несмотря на свой возраст, Рик сохраняет потрясающую физическую форму. Он регулярно занимается спортом, включая силовые тренировки и йогу. Для него тело — это инструмент перформанса, объект исследования и часть визуального искусства. Кстати, спортом Рик Оуэнс занимается каждый день без перерывов. 

ДИСЦИПЛИНА И ОГРАНИЧЕНИЯ В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Несмотря на свою мрачную эстетику, Рик обожает дисциплину и строгость к себе. Его любимое блюдо — макароны с сыром, которые он не ест, выбирая максимальное «пп» питание. Работает Рик в тишине, признается, что музыка его отвлекает. Ритуалы дня: спорт, сон и «дешёвая краска» для волос. В бытовых признаниях Оуэнс описывает строгий распорядок: интенсивные тренировки, обязательный дневной 45-минутный сон и привычки, вроде использования недорогой краски, чтобы поддерживать тёмный цвет волос — детали, которые показывают, что его зовут не только «гений-изоляции», но и человек с повседневными маленькими ритуалами. Рик не носит чужую одежду, а его гардероб очень лаконичен - он носит одно и то же, а мир про шкаф с тремя футболками - не миф. 

НЕ ДОМ, А ХРАМ

Его пятиэтажный парижский дом/студия — не просто поместье: здание раньше служило штаб-квартирой французских социалистов; он и Мишель Лами даже ночевали там до ремонта, устраивая «лагерь» из мехов и пледов — анекдот, который многое рассказывает о методе жизни и театральности их мира. Они превратили запущенный офисный лабиринт в «бетонный дворец» — святилище минимализма и дисциплины, где сохранили грубый бетон, сняли лепнину и превратили пространство в смесь индустриальной строгости и древней монументальности; здесь проходят показы и живёт сам бренд. Его венецианское убежище на острове Лидо — полная противоположность по настроению: белый сицилийский камень, тёмный оникс, зеркальные поверхности и панорамный вид на Адриатику; место тишины и света, где Оуэнс ищет баланс между аскезой и вдохновением. Париж — сцена, Венеция — медитация, и вместе эти два дома формируют архитектурный автопортрет дизайнера: от бетонной строгости к морской пустоте.

ДЕЛАЛ ПЕРФОМАНСЫ ДО ТОГО, КАК ЭТО СТАЛО МЕЙНСТРИМОМ

Рик Оуэнс всегда относился к показу не как к подиуму, а как к сцене ритуала: ещё в 2002 году он ставил модели в дыму и полутьме как культовых фигур, а в 2014-м создал, пожалуй, один из самых радикальных перформансов десятилетия — показ “Vicious”, где модели не просто шли, а несли друг друга на себе, образуя живые скульптуры силы и уязвимости. Он объяснял это как «акт сестринства, тяжести и поддержки» — демонстрацию телесного и эмоционального союза женщин без сексуализации. Раньше, в показе “Step Team” (Spring/Summer 2014), он заменил привычных моделей афроамериканскими студентками-степпершами из американских колледжей, нарушив глянцевый код моды и превратив подиум в сцену громового ритма, энергии и культурного утверждения. Его любовь к перформансу проявлялась задолго до эпохи Virgil Abloh и Balenciaga-шоу-театров: в “Sphinx” (2015) он использовал хореографию, напоминающую о процессиях, а в “Larry” (2017) вывел моделей с оголёнными телами как живые тотемы, показывая красоту несовершенства.

Для Оуэнса подиум — это не демонстрация одежды, а физическое манифестирование философии: тело как скульптура, движение как молитва, шум как саундтрек к выживанию. Его показы задолго до мейнстрима научили моду быть не зрелищем, а опытом.

И при всей своей монументальности, он мечтает о простом: в одном интервью Рик признался, что в старости хотел бы «оказаться в саду, окружённом забором, где он бы читал и играл с котятами». Эта нежная деталь обескураживает — как будто за бронзовым фасадом, за бетонными колоннами и мрачными шоу всегда прятался человек, жаждущий покоя, света и мягкости. Оуэнс остаётся одним из немногих дизайнеров, кто строит не просто одежду, а целый мир — между тьмой и нежностью, дисциплиной и мечтой. Его творчество напоминает: границы возможного можно раздвигать бесконечно, если веришь, что даже бетон способен расцвести.